Без срока давности: сын немецких антифашистов и выпускник МАИ Вольфганг Шелике помогает хранить память о Великой Отечественной
Когда говорят о Великой Отечественной войне, чаще всего вспоминают фронтовые операции, военную технику и май 1945 года. Однако для миллионов людей война не закончилась вместе с Победой. Её последствия ещё долгие десятилетия определяли судьбы семей, влияли на выбор профессии, заставляли людей менять страны и города, формировали отношение к собственной истории и своему будущему. Судьба выпускника Московского авиационного института Вольфганга Шелике — одно из таких свидетельств.
Он родился в Москве в 1937 году в семье немецких антифашистов. Его отец, участник немецкого коммунистического движения, ещё до прихода к власти Адольфа Гитлера оказался в Советском Союзе, который впоследствии стал для семьи новым домом. Когда началась Великая Отечественная война, Вольфгангу было всего четыре года. События тех лет сохранились в памяти лишь отдельными детскими впечатлениями, однако разговоры о войне, нацизме и судьбе Германии сопровождали его с ранних лет. После войны жизнь семьи оказалась связана и с Германией. Спустя несколько лет молодой Вольфганг вновь приедет в Москву — уже в качестве студента из ГДР, поступившего в Московский авиационный институт. Понять же, насколько долгим может быть эхо войны и как сильно её последствия влияют на жизни людей спустя десятилетия после Победы, ему предстояло значительно позже — уже во время учёбы в МАИ.
Первые студенты из ГДР
Летом 1955 года Шелике вошёл в первую группу студентов из Германской Демократической Республики, направленных на обучение в МАИ. Всего таких студентов было шестеро. Со дня Победы прошло лишь десять лет, и само появление молодых немцев в стенах одного из ведущих технических вузов страны выглядело символом новой эпохи. Недавние противники учились вместе, строили планы и готовились создавать будущее, в котором не должно было остаться места для трагедий прошлого.
— Когда мы приехали в Москву в конце августа 1955 года, то вообще не знали, куда попали. Оказались в общем потоке приёмной комиссии. Там ещё не дошло, что мы будем поступать без вступительных экзаменов по межгосударственному соглашению, — вспоминал Шелике.
Он поступил на самолётостроительное направление. В послевоенной ГДР рассчитывали создать собственную авиационную промышленность, поэтому стране требовались инженеры нового поколения. Однако уже во время учёбы его всё больше привлекала новая область техники — ракетостроение. После второго курса маёвец неожиданно оказался в группе, связанной с ракетной тематикой. Позже выяснилось, что произошло это по ошибке и студент должен вернуться на прежнюю специальность.
Для большинства подобная ситуация стала бы обычным административным решением. Но Шелике уже успел понять, что именно за ракетной техникой будущее. Он добивался пересмотра решения, обращался в различные инстанции и продолжал посещать занятия ракетчиков даже после официального перевода.
— Я как бы нелегально, как шпион, заходил туда и проходил лабораторные занятия. Было очень интересно. Уже тогда было понятно: самолёт — это старое дело, а самое современное — ракета, — отмечал выпускник МАИ.
Несколько месяцев он надеялся добиться разрешения остаться на новом направлении. Однако через посольство ГДР пришёл официальный ответ: изучение ракетной техники немецкими студентами было признано политически нецелесообразным. Интересно, что происходило это именно в те годы, когда Московский авиационный институт уже активно включался в исследования, связанные с реактивной техникой. Во время Великой Отечественной войны в университете была создана экспериментальная группа по изучению и доработке прямоточных воздушно-реактивных двигателей конструкции выдающегося советского инженера-конструктора Игоря Меркулова — это стало одним из первых шагов маёвцев в области будущего ракетостроения. Сам Вольфганг Шелике хоть и не станет ракетчиком, но всё же постоянно будет окружён «космической» атмосферой — от друзей до исторической эпохи, в которой ему посчастливится жить.
Казахстан, советские немцы и первое серьёзное открытие
Летом 1957 года вместе с другими студентами МАИ Вольфганг Шелике отправился на целину в Казахстан. Для советских студентов подобные поездки были привычной частью жизни, однако иностранцу требовалось специальное разрешение. В итоге среди примерно двух тысяч маёвцев он оказался единственным иностранным участником кампании.
Работать приходилось по много часов в день без выходных. Студенты косили сено, убирали урожай, жили в полевых условиях. Но главным впечатлением для Шелике стали вовсе не трудности сельской жизни.
В Казахстане его поразило огромное количество немецких фамилий. Они встречались в районных газетах, среди соседей по общежитию, среди работников хозяйств. Постепенно молодой студент начал задавать вопросы и впервые узнал историю советских немцев.
— Я удивлялся, что в газете «Акмолинская правда» чуть ли не каждая вторая фамилия была немецкая. Тогда я впервые начал спрашивать: откуда здесь столько немцев? Мне стали рассказывать про депортацию, про трудовую армию. Я совершенно не знал проблем советских немцев, — вспоминал Шелике.
Многие из тех, с кем ему довелось познакомиться в Казахстане, оказались там после депортации 1941 года. Они рассказывали о войне не как об историческом событии, а как о переломном моменте собственной жизни. Для сына немецких антифашистов эти встречи стали первым серьёзным знакомством с судьбами людей, на которых события Второй мировой войны, включая Великую Отечественную войну, начавшуюся с вторжения нацистов в СССР 22 июня, отразились спустя годы и даже десятилетия.
В те годы память о войне оставалась неотъемлемой частью жизни самого МАИ. Студенты знали историю университета, который не остановил работу даже после эвакуации в Алма-Ату, где продолжал готовить инженеров для авиационной промышленности страны. На лекциях и встречах вспоминали девушек-лётчиц легендарного 46-го гвардейского ночного бомбардировочного полка, вошедшего в историю как полк «ночных ведьм», рассказывали о выпускнике МАИ Семёне Сорокине, чья штурмовая группа одной из первых водрузила Знамя Победы над Рейхстагом. Помнили и о том, что в годы войны специалисты института помогали в разработке новых образцов вооружения, участвовали в работах по реактивной технике, а маёвские мастерские выпускали продукцию, необходимую фронту.
Осенью того же, 1957 года, возвращаясь с целины, Шелике и его товарищи узнали о запуске первого искусственного спутника Земли — советского аппарата «Спутник-1». Новость застала студентов прямо в поезде во время пересечения границы между Европой и Азией. Для будущих инженеров это стало не просто поводом для гордости. Они были свидетелями начала новой эпохи, в которой космос из научной фантастики превращался в реальность. Страна, которая всего двенадцать лет назад праздновала Победу в самой тяжёлой войне в своей истории, первой открыла человечеству дорогу в космос. Для выпускника МАИ и всего его поколения в целом это была ещё одна возможность увидеть, как инженерные знания и труд нескольких поколений превращаются в достижения мирового масштаба.
От МАИ до Дрездена
Во время учёбы Вольфганг Шелике познакомился с будущим космонавтом Виталием Севастьяновым — он помогал иностранным студентам осваиваться в институте. Со временем знакомство переросло в крепкую дружбу. Уже после окончания МАИ Севастьянов признался товарищу, что работает в коллективе Сергея Королёва, стоявшего у истоков советской космической программы. Тогда подобная информация не подлежала широкой огласке, поэтому Шелике одним из первых узнал, что его университетский друг участвует в проектах, от которых во многом зависит будущее отечественной космонавтики. Несколько лет спустя имя Виталия Севастьянова станет известно всей стране: он совершит полёт на орбиту и дважды будет удостоен звания Героя Советского Союза. Шелике, к тому времени уже живший и работавший в Германии, внимательно следил за успехами друга и с особой гордостью воспринимал его достижения как достижения своего маёвского поколения.
К моменту окончания МАИ Вольфганг Шелике работал над дипломным проектом сверхзвукового пассажирского самолёта — одной из самых передовых тем для авиации того времени. Защита прошла успешно, и молодому инженеру рекомендовали поступать в аспирантуру. Однако к тому моменту в ГДР уже отказались от масштабных планов по развитию собственной авиационной промышленности. Вместо работы авиаконструктором Шелике связал жизнь с системой противовоздушной обороны, продолжил научную деятельность и впоследствии защитил кандидатскую диссертацию.
После объединения Германии началась новая глава жизни Вольфганга Шелике. К этому времени за его плечами были годы службы, работа инженером, учёба в МАИ и активная деятельность в объединении выпускников советских вузов. Он хорошо видел, как стремительно меняется общественная жизнь страны: исчезали организации германо-советской дружбы, закрывались дома дружбы, прерывались многие культурные контакты, ещё недавно казавшиеся естественными.
Именно тогда возникла идея нового проекта. Её автором стала супруга Шелике — Валерия Дмитриевна, москвичка и математик по образованию, с которой он познакомился ещё во время стажировки в Московском авиационном институте. Она предложила создать в Дрездене русский читательский клуб — место, где могли бы встречаться люди, интересующиеся русским языком, литературой и культурой.
— Мы выступили с этой идеей перед народом, и люди обрадовались. Это был хороший сигнал, — вспоминал Шелике.
Первоначально речь шла лишь о небольшом общественном объединении. Однако интерес оказался настолько большим, что довольно быстро рамки читательского клуба стали тесны для новых инициатив. Уже в мае 1993 года проект получил официальный статус и превратился в Немецко-русский институт культуры. За последующие десятилетия он превратился в один из крупнейших центров российско-германского культурного диалога. Здесь по сей день проходят встречи, выставки и образовательные проекты, работает русскоязычная библиотека, фонд которой насчитывает десятки тысяч книг.
Особое место в общественной работе выпускника МАИ также занимает сохранение советских воинских захоронений в Германии. На протяжении многих лет Шелике участвует в общественных инициативах, направленных на защиту мемориалов и кладбищ.
— Особое внимание приходится уделять старым советским кладбищам, где покоятся не только военнослужащие, но и члены их семей. Многие подобные мемориалы требуют постоянной общественной поддержки и защиты, — пояснял Шелихе.
Также он работает с молодёжью, до которой доносит всю правду о событиях лет, которые могли стать последними для всего человечества, и участвует в исследовательских проектах, посвящённых событиям Второй мировой войны,
Одним из таких проектов стало установление имён членов экипажа советского штурмовика Ил-2, потерпевшего крушение под Дрезденом. Этой работой под руководством маёвца и его организации занимались немецкие школьники. Работая с архивными документами и материалами поисковиков, они восстанавливали судьбы конкретных людей, героев. Для многих из них это стало первым опытом настоящего исторического исследования, позволившим увидеть за военными сводками человеческие жизни.
Ещё одним важным проектом стало появление в Дрездене памятника Фёдору Достоевскому. Добиваться его установки пришлось почти десять лет. В итоге памятник стал одной из известных достопримечательностей города и символом культурных связей между Россией и Германией.
Сегодня Вольфганг Шелике остаётся одним из тех людей, кто помогает сохранять память о событиях Второй мировой войны и историю российско-германских связей для новых поколений. И несмотря на десятилетия, прожитые в Германии, он по-прежнему с особой теплотой вспоминает Москву, где прошло его детство, и Московский авиационный институт, определивший его дальнейшую судьбу.
— Я горжусь, что вырос в Москве. Когда к нам в организацию приходят россияне, я всегда спрашиваю: «А кто здесь москвич? Вы москвич?» и хвалюсь, что сам вырос на улице Горького, дом 10, — заключает Вольфганг Шелике.
Материал подготовлен пресс-службой МАИ